Воронежская наука сегодня представляет собой большую и развитую систему производства новых знаний в технической, технологической, цифровой, гуманитарной и духовной сфере, в которую вовлечены тысячи исследователей, теоретиков и экспериментаторов со своей инфраструктурой, университетами, кафедрами, печатными изданиями, системой аттестации кадров, присвоения научных званий, лабораториями, базами данных, вычислительными ресурсами.

Маститые профессора, кандидаты и доктора наук, старшие и младшие научные сотрудники, аспиранты и соискатели, студенты и энтузиасты в ежедневном режиме уменьшают границы непознанного, открывают что-то новое для себя, своей научной дисциплины, научного сообщества в целом, ошибаются и разочаровываются, радуются решениям текущих задач и научным прорывам, выявляют новые закономерности, получают инновационные материалы, препараты, работают над национальной конкурентоспособностью, обороной и безопасностью.

Естественно, так было не всегда. Когда-то воронежская наука начиналась с чего-то малого, делала первые шаги. И всегда, на протяжении более чем четырёх веков находились таланты и гении, энтузиасты и подвижники, которые не жалели себя и личного времени, денег и материальных средств для продвижения своих научных идей, социальных и экономических прозрений, сбора и систематизации фактов, издания трудов, проверки гипотез, создания опытных образцов.

Начнём рассмотрение становления воронежской науки с самого начала, с того самого времени, когда появилась крепость Воронеж на правом берегу одноимённой реки. Но сначала нам надо будет определиться с самим термином «воронежская наука» — что он означает, что под ним понимается, где воронежская наука (воронежские учёные, исследователи), а где нет.

 

Воронежская наука и воронежские учёные

Вопрос о том, кого считать воронежцем и воронежским учёным весьма интересный и далеко не праздный. Здесь есть несколько подходов, которые различаются по своему охвату и широте. В узком смысле воронежцем можно считать человека, родившегося на территории Воронежа или Воронежской области. Например, Иван Бунин, лауреат Нобелевской премии по литературе родился в Воронеже, но в раннем детстве выехал и больше в родной город не возвращался. И тем не менее И.А. Бунин считается уроженцем Воронежа, его достоянием и гордостью.

А как быть с теми учёными, которые родились в другом месте, но учились или работали в Воронеже — как, например, крупный философ и социолог Валентин Плеханов, который с отличием закончил Михайловский кадетский корпус в Воронеже. Его, как и других учёных, связанных с Воронежской землёй, мы также отнесём к воронежским учёным.

Также мы должны оговориться по поводу термина «воронежский». Поскольку территория Воронежской губернии (края) неоднократно меняла свои размеры, доходя в 1928-1934 гг. до величины Центрально-Чернозёмной области (ЦЧО), объединившей под своей эгидой сразу четыре области (Воронежскую, Курскую, Орловскую и Тамбовскую) и 11,8 млн. человек, то мы также можем отнести учёных того периода времени, живших и работавших в ЦЧО, к разряду воронежских.

Таким образом, к категории воронежских учёных мы будем относить всех тех исследователей, которые по рождению, по месту жительства (постоянному или временному), а также по работе или в связи с боевыми действиями были связаны с Воронежским краем в его широком понимании.

Поскольку научная деятельность ведётся не только отдельными исследователями, но и их объединениями (научно-исследовательскими институтами, кафедрами, музеями, коммерческими компаниями, бизнесом, научно-производственными объединениями, архивами, статистическими службами, общественными организациями и т.п.), нам следует определиться и с понятием воронежских научных коллективов (институтов) — какие из них считать воронежскими, а какие федеральными, иностранными или международными.

Воронежскими мы будем считать те научные коллективы и объединения, которые базируются на территории Воронежской области в виде самостоятельных учреждений или филиалов, в составе которых трудятся воронежские учёные. Виртуальные научные компании или издания (сайты), мы будем считать воронежскими, если они имеют в своём названии слово «воронежский, воронежская». Например: Воронежстат или Воронежский филиал НИИ синтетического каучука.

Теперь, когда необходимые оговорки нами сделаны, мы можем перейти к начальному этапу генезиса воронежской науки.

 

Предпосылки возникновения и развития воронежской науки

Как известно, к моменту возведения Воронежской крепости (острога) в 1586 году, край представлял собой обширную благодатную по ресурсам и климатическим условиям землю. Однако освоение её было делом чрезвычайно опасным и обременительным, поскольку по просторам этих  протяжённых территорий, называемых Диким полем или просто Полем, постоянно перемещались кочевники и банды разбойников (сформированных, в основном, из беглых людей), основным занятием которых были нападения на оседлое население, захват скота, имущества и работорговля.

Перед Российским государством, желавшим удержать территории Дикого поля за собой, вставала задача большой военной и политической важности — отстоять эти земли, закрепиться на них, включить их в состав страны. В связи с этим надо было включать весь интеллектуальный потенциал русского народа для стратегии удержания в сфере своего влияния Воронежского края как тогдашней части Дикого поля при весьма ограниченных людских, материальных, финансовых и иных ресурсов.

Сложнейшие управленческие, социально-экономические, производственные, логистические и иные насущные проблемы надо было решать с помощью экспериментирования, опыта (в том числе горького и болезненного), всего того, что тогда называли наукой. Если мы заглянем в наш первый отечественный толковый словарь — Словарь Академии Российской, вышедший в 6-ти частях в 1789-1794 гг. под редакцией знаменитой княгини Екатерины Дашковой, то увидим несколько значений. Наука — 1) ясное знание о каком-либо умственном предмете. 2) само сочинение, содержащее в себе правила о умственном каком предмете. Геометрия есть наука, основанная на истине. 3) самое учение. Отдать кого в науку. Присловица. Вперёд наука — впредь будь осторожнее, осмотрительнее. (Словарь Акад. Росс., Ч.6, СПб., 1794, с.473).

Как видим, наукой в прошлые столетия на Руси называли негативный опыт, процесс «набивания шишек», в результате которого обретались необходимые знания и навыки, благодаря которым улучшалась жизнь. А полная опасностей обстановка, когда нападения кочевников или банд грабителей (так называемых «воровских черкас») активно мотивировала воронежцев к занятиям наукой, к изобретениям и инновациям.

В первую очередь это положение распространялось на военную науку, системы коммуникации и связи, изобретение и возведение так называемых за́сек, заградительных сооружений, предназначенных для задержки и нанесения ущерба кочевникам. В 16-ом веке протяжённые засечные полосы (засечные черты) имели в длину десятки и даже сотни километров. Продраться сквозь такие укрепления коннице (да и пешим ратникам) было практически невозможно. Хитроумные воронежцы рубили деревья для засек не полностью, а так, чтобы они могли получать сок из корней. Наклоняя деревья в сторону противника получался отличный заградительный вал, преодолеть который можно было с большими усилиями и затратами времени. А время как раз и было нужно воронежцам, чтобы оповестить другие подразделения, сельчан (посадских людей) и гарнизон крепости.

Для задержки конницы на водных переправах воронежцами разбрасывались и расставлялись специальные металлические шипы, которые травмировали лошадей и задерживали войско, пытающееся атаковать внезапно. А если внезапность пропадала и воронежцы укрывались в крепости (остроге), то осада и бои были малопривлекательными для крымских татар и других любителей поживиться, поскольку потери бывали не сопоставимы с выгодой.

В тот период воронежцы хорошо освоили науку тайных коммуникаций — передачи сигналов своим подразделениям посредством костров, дымов, солнечных отблесков (металлических полированных зеркал), прослушивания земли (опытные воины слышали конницу и стук кибиток за 10 км и более), по поведению птиц и животных.

Развивалась также и наука маскировки, прокладки подземных ходов и обустройства незаметных внешнему наблюдателю постов (в том числе на деревьях), шалашей, землянок, пещер. Вместе с тем осуществлялось картографирование местности, предпринимались географические исследования, анализировались местные локации — где что находится, в какой доступности, чем могут быть полезны (бортничество, ягоды, грибы и проч.), какие имеются почвы, водные ресурсы, рыба, возможно ли судоходство, водная торговля. Накапливалась статистическая база, система учёта аренды (т.н. ухожий или ухожаев), собственников, финансовых и экономических отношений. Иными словами, развивались все те науки, которые мы ныне относим к краеведению — включая культуру, языкознание, этнографию, обычаи, традиции, верования, былины, искусствоведение, этику и эстетику).

Таким образом, краеведение было той платформой, на которой во многом базировалась воронежская наука. Именно воронежские краеведы стали первыми систематизаторами и классификаторами воронежской науки, её энтузиастами и апологетами.

Галкин В.В., д.э.н., профессор

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *