Рассматривая становление и развитие воронежской науки, мы неизбежно приходим к вопросу о необходимости и целесообразности её существования — нужна ли она? Может быть, стоит развивать и поощрять только централизованную (федеральную, как бы мы сказали сейчас) науку, которая и является настоящим двигателем прогресса — по уровню своего финансирования, по материальным и финансовым ресурсам, по степени концентрации научных талантов, собранных с периферии и из иностранных государств? А может, и того лучше, использовать в повседневной жизни научные разработки передовых стран или регионов в готовом виде (фармпрепаратов, технологий, компьютеров, автомобилей, бытовой техники и проч.), экономя тем самым немалые денежные средства?
Как следует из нашего предшествующего обзора развития воронежской науки 17-19 веков, царская власть придерживалась мнения о ненужности и даже вреде местной науки для государства. Все доморощенные философы, мыслители, изобретатели новых теорий и учений оказываются, в конечном итоге, враждебными государственной власти, требуют усовершенствований и структурных преобразований, которые дестабилизируют общество. Все необходимые новации лучше спускать регионам сверху. А «вольнодумные» и «крамольные» духовные и социальные учения, доктрины о равенстве, справедливости, о новом управлении и социальном устройстве надо запрещать и жестоко наказывать за их разработку, распространение и пропаганду.
Но такой прямолинейный и негибкий консервативный подход был нежелателен и разрушителен для российских регионов. Обнаруживался вред от фактического запрета местной науки не сразу, а лишь со временем. Отставание регионов и страны в целом было отчётливо заметно на фоне достижений других стран, где наука двигала промышленность, транспорт, военное дело, торговлю и другие отрасли экономики. Россия ясно ощутила этот факт в период Крымской войны 1853-1856 гг., когда французы и англичане применили новые корабли, пушки и другие виды вооружений. Те же западные страны благодаря своему научному и технологическому превосходству поработили и колонизировали многие страны — в том числе такие древние цивилизации как Египет, Китай, Персия, Индия.
Развитие централизованной науки — дело хорошее, поскольку без собственной науки нет безопасности и независимости (суверенитета) со всеми вытекающими отсюда последствиями. А вот соотношение развития и финансирования центральной и региональных научных систем — это вопрос особый, имеющий свою специфику, плюсы и минусы.
Существует три основные модели управления региональной наукой:
- Запретительная — когда центральная власть всячески ограничивает развитие местной науки или прямо запрещает её, обосновывая это тем, что гражданам не стоит лезть туда, куда не просят, что исследования, научно-философские и духовные искания не их ума дело (а особой касты учёных или духовных лиц, признанных и уполномоченных властью). Инициативные занятия наукой приводят в той или иной форме к несогласию с официальной картиной мироздания, ценностями, убеждениями, верованиями, обычаями и традициями данного общества. А несогласие оборачивается экстремизмом и борьбой с существующими порядками.
- Поощрительная — когда центральная власть поддерживает местных учёных в финансовом, правовом, организационном и информационном плане, помогая способным авторам, теоретикам и новаторам реализовать себя, раскрыть свои таланты и принести пользу обществу. Помощь осуществляется как по линии предоставления персональных грантов, так и через научно-краеведческие структуры.
- Пассивная — заключающаяся в том, что государство не препятствует, но и не поддерживает региональных исследователей, позволяя им существовать на собственные средства или пожертвования меценатов.
Воронежская региональная наука работала вплоть до конца 19-го века по третьей модели управления — то есть существовала за счёт внутренних ресурсов исследователей, краеведов, купцов и должностных лиц, религиозных и социальных философов. Лишь в 1901 году по Высочайшему соизволению был открыт Воронежский Церковный историко-археологический комитет (ВЦИАК). Произошло это событие 31 января.
Александр Матвеевич Правдин (1846–1907) — воронежский краевед, историк церкви, первый председатель совета Воронежского церковного историко-археологического комитета и редактор ежегодника «Воронежская старина».
Председателем комитета был избран Александр Матвеевич Правдин (см. фото выше) — секретарь духовной консистории, исследователь истории края. В состав комитета также вошли местные исследователи старины: П.В. Никольский, Н.И. Поликарпов, М.И. Былов, С.Е. Зверев и другие.
Воронежская духовная консистория. Начало ХХ в. Фото реставрировано нейросетью.
- занимался описью архивных материалов;
- изучал этнографические и фольклорные материалы;
- занимался распространением исторических знаний среди населения региона;
- занимался созданием музея и библиотеки.
Галкин В.В., д.э.н., профессор