После Октября 1917 года советская власть взялась за коренную перестройку общества — менялись политика, экономика и социальная структура. На первом этапе большевикам было важно заручиться поддержкой ключевых слоёв: крестьян, рабочих и солдат. Одновременно требовалось лишить буржуазию (и крупную, и среднюю) собственности — чтобы исключить саботаж с её стороны.
Ключевым шагом для привлечения крестьян стала передача им земель помещиков. Это же помогало успокоить и солдат, многие из которых были выходцами из деревни. При этом такая передача земли не соответствовала идеалам социалистической экономики: вместо обобществления собственности происходило её перераспределение между мелкими и средними хозяйствами. Аналогичная логика касалась и фабрик с заводами: если передать их рабочим, новые владельцы позже могли бы сопротивляться дальнейшему изъятию имущества в пользу государства.
Митинг трудящихся Воронежа в 1917 г. Фото восстановлено нейросетью.
Поэтому лозунги «Земля — крестьянам!» и «Фабрики — рабочим!» в значительной степени выполняли мобилизационную и идеологическую функцию: они помогали привлечь на сторону большевиков бедные слои населения. При этом не стоит считать это чистым лицемерием: большинство большевиков искренне верили в возможность построения нового общества и воспринимали свои действия как начало большого и справедливого преобразования.
Уже в ноябре 1917 года были приняты важнейшие декреты — о земле, о национализации банков и отдельных отраслей. В декабре того же года создали Высший совет народного хозяйства (ВСНХ), а в регионах начали формировать губернские советы народного хозяйства. Для Воронежской губернии, где более 90 % жителей были сельскими, вопрос распределения земли стоял особенно остро. По оценке воронежских краеведов во главе с В. П. Загоровским, именно реализация Декрета о земле стала главной задачей местных органов власти в первые месяцы после революции. В результате крестьяне безвозмездно получили около двух миллионов десятин земли.
Однако насильственное перераспределение собственности не могло пройти без конфликтов. К концу 1917 — началу 1918 года в стране разгорелась Гражданская война, осложнённая иностранной интервенцией. В Воронежской губернии уже 15 декабря 1917 года объявили военное положение и начали формировать боевые отряды против антисоветских сил (в первую очередь против войск атамана Каледина). В Воронеже, Новохопёрске, Павловске и других городах создавались отряды Красной гвардии из рабочих и крестьян-бедняков. Позже эти отряды стали основой Красной армии, которая сражалась с немцами, белоказаками (Краснов, Мамонтов, Шкуро) и армией Деникина.
Военные действия, бандитизм, развал денежного обращения и общая нестабильность привели к глубокому разрушению хозяйства Воронежской губернии. Были уничтожены предприятия пищевой промышленности, серьёзно пострадали заводы (Столля, «Рихард-Поле», трубочный и др.), сгорели мельницы, крупорушки и городская электростанция. К началу 1920‑х годов промышленность оказалась в состоянии почти полного упадка: в 1921 году объём промышленного производства составлял не более 15 % от уровня 1913 года. Особенно сильно пострадала маслобойная отрасль, по которой губерния до войны лидировала в России: если раньше здесь работало свыше 50 заводов, то в январе 1921 года — только три.
Рынок на Новоконной площади Воронежа в конце 1920-х гг. (перед кинотеатром «Луч», построенном в 1959 г. В советское время там был разбит Комсомольский сквер). Фото реставрировано ИИ..
Для восстановления хозяйства власти сначала пытались использовать жёсткие меры и политику «военного коммунизма» (1918–1921): установили контроль над промышленностью, ввели трудовую повинность и продразвёрстку — принудительное изъятие у крестьян «излишков» зерна. Продовольственные отряды забирали даже те запасы, которые были нужны для пропитания и будущих посевов, что вело к обнищанию и голоду. Неудивительно, что такая политика вызывала ожесточённое сопротивление: крестьяне прятали хлеб, уходили в леса, а иногда брались за оружие.
К концу 1921 — началу 1922 года голод охватил Воронежскую губернию. Люди умирали от недоедания, были зафиксированы случаи употребления в пищу соломы, падали и даже каннибализма. Об этом писали газеты (например, «Воронежская Коммуна») и фиксировали архивные документы.
Страшный голод пришёл в конце 1921-го и в начале 1922 года на территорию Воронежской губернии. Воронежцы, как и жители Поволжья, десятками умирали от недоедания, ели солому, мертвечину, фиксировались случаи каннибализма. Об этом мы можем прочитать в газете «Воронежская Коммуна» в статьях «Надвигающаяся смерть» (от 26 января 1922 г.), «Голодная трагедия» (от 5 февраля 1922 г.), «Церковь и голод» (от 24 февраля 1922) и ряде других. Случаи каннибализма фиксировались в Острогожском и Бобровском уездах. Так, в «Воронежской Коммуне» от 30 апреля 1922 г. в статье «Кошмарный документ» описан случай убийства в с. Велико-Архангельское Бобровского уезда матерью своей 16 летней дочери, которой она и её два малолетних ребенка питались в течение 2 недель.
См. Госархив Воронежской области.
Стало ясно, что прежними методами экономику не восстановить. По инициативе Ленина на X съезде РКП(б) приняли решение о переходе к новой экономической политике (НЭП). Её суть сводилась к смягчению давления на деревню (замена продразвёрстки продналогом), развитию регулируемого рынка, удержанию «командных высот» в экономике и привлечению инвестиций через концессии.
В Воронежской губернии НЭП начали с разрешения мелкой частной торговли. На рынках появились крестьяне и горожане, обменивавшие и продававшие товары: крестьяне приносили продукты, а покупали одежду, посуду, инструменты и т. д. Так постепенно восстанавливался товарообмен между городом и деревней, и угроза массового голода стала отступать.
Но одними рынками промышленность не поднять. Требовалось системное восстановление крупных предприятий и налаживание оптовой торговли. Власти делали ставку на укрупнение производства, дисциплину и внедрение современных методов управления. В частности, планировалось превратить мелкие кустарные производства в крупные предприятия, способные ликвидировать безработицу. Так, в 1927 году в Воронеже появилась артель «Универтруд», объединявшая кустарей — она выпускала игрушки, галантерею, настольные игры и другие товары. Логотип артели — слон — символизировал силу объединённого труда.
Параллельно развивали и крупные заводы, внедряя новейшие технологии и научную организацию труда (НОТ), методы А. К. Гастева, систему соцсоревнования и ударничества. К началу 1930‑х годов в Воронеже заработали такие предприятия, как завод СК им. Кирова, Авиазавод, «Триер», «Электросигнал» и др.
Первый директор Воронежского авиазавода К.С. Ляховский (в центре) и секретарь парторганизации Г.А. Фёдоров. Фото реставрировано ИИ.
До революции экономика Воронежа была преимущественно мелкотоварной: в 1913 году в городе насчитывалось 80 предприятий с общей численностью около 3 тысяч рабочих. Большинство из них относились к пищевой, лёгкой и смешанной промышленности.
Чтобы ускорить восстановление, национализированные предприятия объединяли в тресты и синдикаты (маслотрест, мельтрест, кожтрест и т. п.). Такая централизация позволила быстрее запустить производство и эффективнее использовать ресурсы. Особенно быстро росли машиностроение и металлообработка: объём выпуска в этой отрасли вырос с 225,6 тыс. руб. в 1921 году до 2 534,2 тыс. руб. в 1925 году.
Первый директор завода «Электросигнал» Г.М. Гройсер-де-Марэ. Начало 1930-х гг. Фото восстановлено нейросетью.
При этом до 1925 года практически не велось новое промышленное строительство: не хватало ресурсов, технологии оставались устаревшими, а уровень жизни населения — низким. Для серьёзного рывка нужны были крупные инвестиции, развитие инфраструктуры, школ, техникумов, больниц и учреждений культуры.
Важным признаком «новой жизни» стало развитие городского транспорта. В 1925 году в Воронеже запустили первые автобусы (в основном иностранных марок), а в мае 1926 года — трамвай. Запуск трамвая вызвал большой интерес горожан: непривычные вагоны без лошадей выглядели как настоящее чудо техники. Уже в первый день платного движения (16 мая 1926 года) трамваи перевезли более 4 400 пассажиров. Правда, рабочие жаловались на высокую стоимость проезда — 10 копеек.
Открытие в Воронеже трамвайного движения 16 мая 1926 г. Фото восстановлено ИИ.
Развитие автобусного сообщения сдерживалось плохим состоянием дорог: асфальтированных улиц в Воронеже было мало. Например, улицу Карла Маркса заасфальтировали только в 1939 году. Первые автобусы закупали за границей, но с конца 1920‑х в СССР начали серийно выпускать собственные модели (ЗиС‑8, ГАЗ‑03‑30 и др.).
Теоретическую базу для хозяйственного развития давали труды Ленина, Бухарина, Богданова, Гастева и других. На их основе строили планы по модернизации управления, внедрению научной организации труда, планированию и прогнозированию. Одной из крупных инициатив стало экономико-административное районирование и создание Центрально-Чернозёмной области (ЦЧО), объединившей Воронежскую, Курскую, Орловскую и Тамбовскую губернии. Для изучения потенциала региона создали плановую комиссию ЦЧО, которая подготовила аналитические материалы по природным ресурсам и хозяйству.
21 сентября 1925 года ВЦИК и СНК РСФСР приняли постановление «О мерах восстановления центрально-чернозёмных губерний в хозяйственном и культурном отношениях». В нём признавалась многолетняя отсталость региона, усиленная войнами, и намечался комплекс мер по поддержке сельского хозяйства: расширение посевов технических и пропашных культур, снабжение крестьян сельхозтехникой, финансовая помощь. В итоге к началу первой пятилетки посевные площади под техническими культурами и картофелем заметно превысили довоенный уровень, а поголовье скота в целом даже превзошло предреволюционные показатели (хотя по рабочему скоту отставание сохранялось).
Государство активно помогало деревне: поставляло плуги, сеялки, молотилки, предоставляло льготные кредиты и рассрочку. За 1924–1928 годы объёмы поставок сельхозтехники в ЦЧО выросли более чем в 5 раз. Однако высокие цены на технику и низкая платёжеспособность крестьян вызывали «кризис сбыта»: товары не находили спроса, что угрожало прибыльности заводов. Чтобы решить проблему, государство удешевляло продукцию, рационализировало производство и выделяло специальные фонды для кредитования деревни.
Петровский сквер Воронежа. 1928. Фото реставрировано ИИ.
В начале 1920‑х крестьяне выращивали в основном продовольственные и кормовые культуры (рожь, овёс, пшеницу и др.), а технические (подсолнечник, сахарная свёкла) были невыгодны из‑за остановки перерабатывающих заводов и проблем с денежным обращением. В ходу было сразу несколько видов денег, процветал бартер, а доля технических культур в севообороте составляла всего 7,3 %. Чтобы изменить структуру посевов, нужно было сначала восстановить перерабатывающую промышленность и наладить оптовую торговлю.
Животноводство тоже сильно пострадало за годы войны: часть скота забили, многие животные погибли от болезней и нехватки кормов. Восстановлению мешала высокая распашка земель и сокращение кормовых угодий.
Существенную роль в восстановлении экономики сыграла поддержка малого предпринимательства и кустарных промыслов. Несмотря на идеологические противоречия, власти признали важность кустарной промышленности для общего подъёма хозяйства. Если в 1902 году в губернии насчитывалось 33 тысячи кустарей, то к 1925 году — уже 67,7 тысяч. Наибольшее развитие получили промыслы, удовлетворявшие насущные потребности населения: производство продуктов питания, одежды, обуви, ремонт жилья, а также охота, рыболовство, изготовление верёвок и другие виды деятельности.
Тем не менее, экономика региона оставалась ориентированной на немедленное потребление, а не на накопление. Торговый оборот и доходы бюджета ЦЧО были в 2,5 раза ниже среднереспубликанских показателей. Причиной была аграрная специализация, бедность населения и низкая покупательная способность. Из‑за этого область не могла самостоятельно финансировать крупные проекты — строительство дорог, школ, больниц, развитие промышленности.
Так формировался «порочный круг бедности»: аграрная экономика не давала средств для индустриализации, а без крупной промышленности не рос спрос на квалифицированные кадры и не развивалась система образования; низкий уровень образования тормозил рост производительности труда, а избыток рабочей силы в деревне удерживал людей в сельском хозяйстве. Разорвать этот круг можно было либо за счёт масштабных внешних инвестиций, либо за счёт мобилизации трудовых ресурсов — ударничества, субботников, комсомольских строек, а в отдельных случаях — и принудительного труда.
Советское руководство использовало все эти инструменты, активно опираясь на энтузиазм масс, идеологию и централизованное планирование. Важной задачей была и демонстрация успехов за рубежом: Воронеж и другие города принимали иностранные делегации, молодёжные группы, обменивались опытом и оказывали поддержку зарубежным коммунистическим и молодёжным организациям (например, голландскому комсомолу). В городе работали отделения МОПР (Международной организации помощи революционерам), собирали средства и поддерживали связи с зарубежными товарищами.
Галкин В.В., д.э.н., профессор