Экономика Воронежского края всегда зависела от того, что происходило в стране в целом. К концу XVI века торговля и промышленность в России находились в зачаточном состоянии — во многом из-за потрясений времён Ивана Грозного. В 1570–1580-х годах страна жила в атмосфере террора: доносы, репрессии, подозрительность власти делали любую деловую инициативу практически невозможной.
Положение стало меняться при Борисе Годунове. С середины 1580-х годов он взял курс на наведение порядка и рост благосостояния подданных. На Земском соборе 1598 года, когда его избрали на царство, Годунов произнёс слова, поразившие современников: обещал, что никто при нём не будет нищим. Современники отзывались о нём с уважением — отмечали его ум, красноречие, ненависть к взяточничеству, стремление покончить с разбоем и воровством, милосердие к бедным.
Годунов ясно видел, что Россия отстаёт от Западной Европы в хозяйстве и образовании. Он пытался учредить в Москве школу с иностранными преподавателями, но духовенство воспротивилось. Тогда он первым из русских царей отправил молодых людей учиться в Европу — в Любек, Англию, Францию, Австрию, — однако никто из них не вернулся. Годунов покровительствовал иностранным купцам и ремесленникам, разрешил построить лютеранскую церковь в Москве. Но расположение царя к иностранцам раздражало бояр и простой народ, и в конечном итоге это противостояние стоило ему жизни.
Лжедмитрий I: нереализованные реформы
Лжедмитрий I, правивший в 1605–1606 годах, попытался продолжить преобразования. Он переименовал Боярскую думу в сенат, лично разбирал дела и принимал челобитные, задумал открыть университет, посылал боярских детей за границу. На пушечном дворе работал как простой подмастерье. Суд стал бесплатным, взятки и подношения запретили, помещиков, не кормивших крестьян в голодные годы, лишали крепостных, торговля и промыслы были открыты всем. Англичане, побывавшие в России в это время, считали его первым европейским правителем, сделавшим свою страну столь свободной.
Но ни Годунову, ни Лжедмитрию не удалось довести реформы до конца. Их начинания заглохли, и только Пётр Великий возобновил модернизацию — с присущей ему энергией и напором.
Пётр I и воронежское кораблестроение
Для Петра Воронеж стал ключевым пунктом. Чтобы взять Азов и прорубить окно на юг, нужен был флот, которого у России не было. Воронеж подходил идеально: рядом — строевой лес, Дон выводил к Азову, а в городе и окрестностях уже проживало несколько тысяч человек — рабочие руки и место для новых строений.
Дом Петра I в Воронеже. С рисунка голландского художника и путешественника Корнелия де Брюина.
Впервые Пётр приехал в Воронеж в конце 1694 года. Осмотрел город, оценил течение реки и тут же распорядился строить верфь — на пустующих местах у церкви Иоанна Богослова заложили мастерские. Вскоре прибыли голландские и датские мастера. В феврале 1696 года Пётр вернулся уже для строительства флота. Под его личным руководством за несколько месяцев русские и иностранные мастера построили первые суда. 3 мая флотилия из восьми кораблей вышла к Азову, а 19 июля крепость пала.
Воронежское Адмиралтейство: корабли на реке Воронеж возле Успенской церкви. Репродукция. Конец XVII в.
Успех окрылил Петра. Он создал судостроительные компании с участием иностранных специалистов и отправил за рубеж 50 человек учиться кораблестроению и навигации. Воронеж преобразился: сюда приехали мастера из Англии, Голландии, Швейцарии — целые слободы заселились иностранцами. Появились канатный, суконные и кожевенные заводы, здания адмиралтейства и арсенала. Но кораблестроение здесь оказалось недолгим: из-за рубки лесов река мелела, и несмотря на попытки углубить фарватер шлюзами и чисткой, работы пришлось свернуть.
Экономическое наследие Петра в крае
Тем не менее последствия петровских реформ оказали огромное влияние на всю хозяйственную жизнь региона. Пётр основал конные заводы на реке Битюг, где вывели тяжеловозную породу — знаменитых битюгов. Графу Апраксину он поручил раздавать крестьянам семена анисовых яблок, и позже Воронежская губерния стала крупным поставщиком аниса на внутренний и внешний рынки.
Пётр организовал в Воронеже швейное производство по европейским лекалам. Он вообще придавал огромное значение внешнему виду подданных — внедрял европейский костюм, парики, бритьё бород, утренний кофе. Всё это было частью замысла: начать жизнь с чистого листа, сформировать новое мироощущение, заменить старые привычки новыми. Возведение заводов, школ, европейских построек — всё работало на переустройство социальных и экономических отношений.
Пётр пытался и изменить отношение русских к иностранцам. Тех называли «немцами» — то есть «немыми», потому что общения не получалось, — считали людьми с чем-то бесовским, чуждым русской природе. Борьба с этим предрассудком тоже входила в задачи царя-реформатора.
В 1703 году в Воронеже открылась первая школа — «цифирная», или «арифметическая», где взрослые (преимущественно драгуны) учились по московским учебникам. Пётр активно изучал край: лечился минеральной водой в Липецке, издав указ о её целебности, там же при его участии нашли залежи железной руды и построили железоделательный завод. Его поразила природа края — он ограничил рубку лесов, провёл лесовосстановительные работы и объявил заповедниками Хреновской бор, Шипов лес и Таллермановскую рощу. К 1711 году отстроился город-крепость Павловск.
Обратная сторона реформ
Но реформы имели и тяжёлые последствия. На строительство флота массово сгоняли людей, а уклонявшихся облагали крупными налогами. Металл изымали где придётся — снимали колокола с церквей и монастырей, отбирали железо у частных хозяев. Принудительные изъятия без справедливой оплаты убивали у производителей всякую охоту работать на будущее — энергия парализовалась.
Рабочую силу мобилизовали насильно: по указу 1701 года в Воронеж направили 20 тысяч работников с семьями из соседних регионов. Целые сёла переселяли вместе с лошадьми и телегами. Люди бежали массово — бросали работы, подводы, прятались в лесах. Беглецы становились разбойниками: в одном только селе Доброе не явилось на работу более тысячи человек, а с учётом бежавших по дороге — почти две тысячи; то же повторялось в Сокольске и Козлове.
Разрастание разбойничьих банд било по экономике дважды: сёла пустели — некому было сеять и пахать, — а оставшиеся жили в постоянном страхе грабежа и убийств. При народных волнениях разбойники присоединялись к бунтовщикам, и восстания превращались в полноценные повстанческие армии. Обстановка напоминала ранние времена Воронежа, когда угроза исходила от кочевников и отрядов беглецов.
Население России при Петре сократилось на несколько миллионов человек — войны, репрессии и тяжелейшие условия жизни взяли своё. За ускоренную модернизацию была заплачена колоссальная цена. Но и темпы преобразований оказались беспрецедентными. Позже схожие силовые методы ради экономического рывка применит уже советская власть.
См.: Галкин В.В. История воронежской экономики